Уважаемые, вы добавляете меня в друзья. Зачем? с какой целью? я не пишу здесь ничего кроме своих опусов, здесь сплошные фантазии и не капли реальности. Да и фантазий маловато - у меня бессрочный творческий кризис.

…«Рыцарь в собственном соку». «Чтобы приготовить это изысканное блюдо, выбирайте рыцаря помоложе, благородных кровей, на коне белой масти...»
 - Да где ж его найдешь, этого рыцаря, да еще и на белом коне?! – дракон перевернул когтем еще пару страниц в толстой книге с засаленными страницами.
 - Рыцари теперь больше по тавернам пиво распивают, - продолжал он разговор сам с собой. – А вот лет сто назад, все было по-другому. И рыцари были, и принцессы.
Дракон подпер лапой голову и продолжал листать книгу дальше. Книга давно устарела, большинство «ингредиентов» стали редкими и экзотическими.
Сто лет назад и сам дракон был моложе, чешуйчатая шкура была ярче, не болели и не хрустели суставы. Не то, чтобы он был совсем старым, но уже в возрасте.
-Да славные были времена. Рыцари часто приезжали, каждую неделю - новый. Ох, и весело было, - продолжал вспоминать дракон. – Вот Сэр Эгламор, например, отличный был рыцарь. Секирой владел отменно, доспехи новые носил. Вот только конь у него очень жесткий был, старый. Хорошее жаркое из них получилось, правда, конское копыто в зубах застряло, я его дня три выковыривал.
Или вот Сэр Рудольф, тоже отличный рыцарь. Веселый, охоту любил. Вот я на него поохотился тогда, погонял его по лесу, хе-хе. Есть не стал – настроение было хорошее. Потом Сэр Рудольф еще пару раз приезжал в гости, просил похитить его жену на месяц-другой. Я на свою голову согласился. Эту горластую бабу пришлось вернуть обратно через сутки. От ее голоса у меня до сих пор в ушах звенит.
Хе-хе, а вот Сэра Альберта и «сэром» назвать-то нельзя было: тощий, прыщавый, бледный, как вялая поганка. Еще и книг с собой притащил – дракона побеждать собрался! Мда, победил ведь пару раз, в шахматы, меч-то он и поднять не смог. Вот как-то за одной партией он и проговорился, что отправили его родители дракона побеждать, чтобы он их своим постоянным чтением книг не позорил перед соседями. А ему ни подвиги, ни дракон, ни принцесса даром не нужны. Ну и как такого есть? Отсыпал я ему золотишка и камешков и отпустил домой.
Дракон перевернул еще пару страниц и открыл главу «Блюда из принцесс».
- И принцессы нынче не те, - продолжал ворчать дракон. – Вот Леди Розалинда – настоящая принцесса была, в обморок знатно падала и крестиком вышивала. За ней рыцарей пятнадцать приезжало, потом я ее даже кому-то сосватал.
Или вот Леди Брунгильда, обращалась с мечом лучше любого рыцаря, любила пиво и петь песни, от которых даже я порой краснел. Сказочная женщина была. Сбежала потом с каким-то торговцем, в скором времени трактир открыла.
Была еще одна с невыговариваемым именем, тонкая как тростинка. На проверку оказалась не принцессой, а молодой ведьмой. Это я по молодости ошибся. Ох, и повеселились мы. Любила она на метле полетать над лесом, танцевала при луне и пела тоненько про лесное озеро. Пожила у меня пару лет и улетела,- дракон вздохнул. – Вот это были принцессы!
Дракон принялся читать дальше. «Принцесса в лавандовом соусе с лепестками фиалок». Название ему нравилось, вот только где осенью найти лепестки фиалок? Это же не брюква и не яблоки. Дракон задумался.
Из бокового коридора доносились непонятные звуки. Как будто кто-то пытался петь, аккомпанирую себе на стиральной доске. Дракон поморщился и оторвался от книги. Из коридора, напевая какие-то «трели», появилась принцесса, в короткой газовой сорочке, едва сходившейся на пышной груди, в бигудях, с ярко накрашенным лицом. Принцесса лучезарно улыбалась:
-Доброе утро, котик,- промурлыкала она.
Дракон захлопнул книгу.
- С луком зажарю…

 

Проанализировала рецензии на свое первое "Неотправленное письмо". опубликованное  на портале проза.ру.
Женщины пишут, что им это близко, романтично и что очень нравится. Мужчины пишут про теорию рынка и не формат. Или не пишут вообще. Однако.

Немного спорно на мой вкус. Не знаю, возможно придется исправлять, или  стереть вообще.

Наверное, это что-то врожденное, кодируемое генами. Это невозможно воспитать, познать из книг и кинофильмов.

За всю жизнь я прочитала 3 «дамских» романа – исключительно из любопытства, в возрасте лет пятнадцати. Причем последний из-за принадлежности главного героя к викингам, которыми я интересуюсь. Единственное впечатление – чушь, откровенная скукота. Эротика и порнография – из той же оперы. Скорее утомляет, чем возбуждает. Тем более, имея богатое воображение, наделить эротизмом можно все что угодно.

Воображение, фантазия – опять же порождение разума, что делает его еще более привлекательным для меня. Сколько непознанного таится в нем. То, что нельзя объяснить теорией интегративной деятельности или особенностями передачи нервного импульса. Ассоциативная кора…

Кто бы мог подумать, что инжировое варенье вызовет у меня столько ассоциаций и фантазий. Хотя, в этом есть, определенно, доля твоей вины, S. Я улыбаюсь. Наверное, ты тоже улыбнешься.

Да, в какой-то момент я поняла, что у твоих губ  есть что-то общее с инжировым вареньем. Вкус. Именно вкус эротизма. Чувство предвкушения ласкового прикосновения, когда губы вдруг замирают в миллиметре от моих. И я вижу, нет, скорее чувствую, как ты улыбаешься в темноте. Я тянусь всем телом, всей душой к твоим губам, обещающим мне столько нежности и тепла.  Или просто мне хочется, чтобы было именно так. Идеализация того, что любимо.

Пока писать что-то новое не получается. Поэтому переписываю в электронный вариант уже готовый текст, с некоторыми поправками.

Когда страдаешь бессонницей, появляется возможность многое обдумать, проанализировать.  Лежишь в темноте с открытыми глазами, и только мысли бегут куда-то под мерное тиканье настенных часов. И воспоминания, тяжелые образы прошлого. Как будто обруч сдавливает голову, и утро встречает тебя мигренью и чем-то, схожим с похмельем.

Это очередное испытание для разума. Я столько раз выдерживала его. А оно постепенно убивало во мне адекватность и сдержанность. И, наверно, фантазии.

Что может быть эротичнее ума? Тело? Тело можно менять и перестраивать, но истинная сексуальность заключена в голове, в мозге. Голову не поменяешь, не перестроишь. Именно она определяет способность расслабиться, получать удовольствие, испытывать оргазм. Это зависит от «башки», а не от задницы.

Поэтому мне всегда нравились умные мужчины, чаще старше меня, не всегда красивые. Да и красота -  совершенно субъективное понятие. Если к мозгам прилагалось красивое тело – отлично, но редко. Я все больше убеждалась, что красота – это компенсация за дерьмовый характер. Уточню, себя я красавицей не считаю, но и характер у меня не сахарный.

Да, дело скорее всего в мозгах, в голове. Там засели все рамки приличий, комплексы, табу и принципы, зачем-то навязанные мне. Как заноза, глубоко забравшаяся под ноготь, нагнаивается и дерет, не дает спать по ночам.

«В СССР секса нет!» - этот принцип вдалбливали и в мою голову. Итог очевиден: потеря невинности – как месть, отсутствие доверия и закомплексованность. Смотреть в зеркало и стесняться собственного тела, коротких юбок  высоких каблуков.

Когда из моих отношений уходил пресловутый половой вопрос, становилось легче. Оставалась привязанность, нежность и какая-то недосказанность. Всегда хотелось быть кем-то большим, чем просто имя, чем эпитет «очередная» или «бывшая». И тем тяжелее было расставаться.

Когда наши отношения с В. Подошли к логическому завершению, осталось много упреков и обид. Мы не общались практически год, периодически поздравляя друг друга с денем рождения и новым годом. Одним махом удалила его из «аськи», записной книжки и собственной жизни. Вот только не из памяти – забыть не смогла.

Год я скучала. А потом возобновила общение. Вернулся треп в «аське», смс, болтовня по телефону, совместные прогулки и увеселительные мероприятия. Ему я жалуюсь на проблемы дома и в личной жизни, когда душа начинает тихо поскуливать от одиночества.

Из наших отношений ушли обязательства, взаимные упреки, ненужные обиды. Теперь дружба. «Но я все еще люблю тебя, и все еще ревную». Жаль, но он не сказал этого раньше. Зато теперь, я могу не плакать, услышав эти слова. Могу больше не обращать внимания на то, что раньше раздражало. Хотя расставались мы болезненно, но уж точно лучше, чем со всеми остальными.

«Я все еще люблю тебя». Я, наверно, тоже. Люблю. Но уже по-другому, не так слепо, а как всех, кто рядом со мной в данный момент. Возможно, внешне это не слишком проявляется – сказывается козерожье хладнокровие и боязнь быть непонятой. А внутри бушуют марсианские бури. Уж если погода, то  затишье перед бурей, когда не дрогнет ни один листок.

Я понимаю, нельзя постоянно держать все в себе, надо давать волю эмоциям, иначе неврозы, седина в волосах, дергающийся глаз. Все это я пережила и прочувствовала. Но что делать со своим «глупым» сердцем, с накопившейся нежностью? И с этой привычкой принимать все близко к сердцу, развивающейся эмпатией и экстрасенсорикой? Все накладывает свой отпечаток.

Странно, я начала говорить об эротизме и сексуальности

Итак, в результате вчерашнего полуночного сидения за компьютером я перенесла из рукописи в электронный вариант первое из "неотправленных писем". пора начинать искать издателя на томик дубовой рифмы и порнографической прозы.

...Сейчас нас разделяют не только километры, границы государств, но и время, часовые пояса. Где-то у твоих ног плещется море, ласковый морской ветер треплет волосы, с тихим шепотом волны набегают на берег, а горячее солнце медленно и лениво садится за горизонт.
Интересно, а мы с тобой видим одно и то же солнце? Наверное, разные. Мое северное, холодное. Оно прячется за тучами, стремится побыстрее скрыться за лесом на западе, как будто за ним кто-то гонится. Твое солнце жаркое, по южному ленивое. То самое солнце, которое катит по небу жук-скарабей из египетских мифов. Оно медленно катится по небу, обжигает и устало садится в море.
Море… Как бы я хотела оказаться сейчас на море. На обрыве где-то между Джанхотом и Прасковеевкой, где скалы обрываются вниз. А волны ласкают их своими пенящимися телами. Там, где к морю спускается ветхая лестница, а перилами служит веревка, намотанная на вбитый в скалу ржавый болт.
Мне так хочется сидеть ночью на обрыве, слушать шепот моря, голос ветра в кронах южных сосен и смотреть на звезды. Так тихо вокруг, кажется, что небо становится ближе. И ты прикасаешься к чему-то запретному и неведомому. И хочется сидеть на обрыве не «в гордом одиночестве», а с кем-то. С кем-то, кто дорог, с тем, чью руку хочется держать и чувствовать единение души.
Я столько раз думала об этом: ночь, звезды, море. Так ясно, что теряется ощущение реальности. Но вот только эта рука постоянно ускользала от меня. Растворялась, словно туман. Я тянулась к ней, но пальцы проходят насквозь и ловят пустоту. И взамен приходит чувство опустошенности. Helpless…